он протянул руку, будто намереваясь взять чужую руку в свою, но остановился. вероятно, это бы ощущалось не меньшим, чем тянуться приласкать собаку, которую били прошлые хозяева. и ровно так же, как и там, это требует времени.

я переломаю пальцы каждому, кто еще раз помыслит это сделать. даю слово.

гудок. гудок. не знаю, зачем я снова звоню туда. и что же мне делать... с ней? отец. тяжелое слово, особенно тогда, когда оно становится твоим новым именем в самый заурядный четверг.

видимо... все же придется заказать в «for rest» что-то и для нее. и узнать уже наконец о ее имени.

на нее внимания так же, как не обращал внимания все эти... боже, сколько же ей лет? кажется, около пяти. пять лет не замечать присутствие маленького человека, как теперь не заметить отсутствие ее отца. о нем напоминает лишь клочок бумаги с номером, при звонке на который раздаются лишь глухие гудки.

ждешь как особого праздника в календаре – он приносит с собой конфеты, зеленую купюру с тремя нолями и единственный спокойный вечер в году, когда родители заняты созданием образа идеальной семьи, вместо того, чтобы снова бить стаканы на кухне. или я был бы увлечен собой настолько, что не обратил

дети, что пытаются найти пристанище в стенах моего дома, не проходят бесследно. дочь моего старого приятеля... кажется, я никогда не видел ее раньше. славное дитя. может, в обычной жизни я бы смог стать тем самым другом семьи, которого видишь лишь на пьяных посиделках, но его визита

я слышу тебя. слышу, хоть и не всегда способен понять... ты выглядишь по-особенному. на этот раз даже... в хорошем смысле. ты выглядишь настоящим, хотя и не похож на всех тех, кого мне довелось повстречать раньше. может, это и к лучшему.

оставайся. настолько, насколько тебе захочется.